AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 674
Неизвестно, почему следователь Хабли засомневался в правдивости Матушки и стал подозревать, что тот говорил неправду и находился вовсе не в изуродованном, а в каком-то другом, уцелевшем вагоне, а теперь пытается выманить у дирекции железной дороги возмещение убытков. Ведь в этом у Матушки не было крайней необходимости. Он был богат, уважаем, занимал высокое общественное положение. Это подтвердили и опытные коллеги Хабли. Дело в том, что отставной комиссар направил в венскую полицию запрос: что за «гусь» этот Сильвестр Матушка? Ответ пришел незамедлительно: владелец недвижимости, хозяин литейного завода и карьера, по всей видимости, миллионер. Заботливый отец семейства. Никогда не был в неладах с законом.
Для опытного следователя Хабли этого было достаточно. Как утверждали позднее некоторые журналисты, его заинтересовало то обстоятельство, что Матушка был владельцем карьера. Хабли размышлял примерно так: раз есть карьер, то в карьере ведутся взрывные работы. А раз там ведутся взрывные работы, то оттуда можно было достать взрывчатку не привлекая к себе особого внимания. Чтобы найти преступника, надо было обнаружить источник, где он мог раздобыть динамит. Поэтому Хабли решил проверить учет взрывчатки в карьере и возможности его хищения кем-либо в данном месте. Конечно, вероятность успеха была мала. Но всё же её стоило проверить. Хабли отправился в дом Матушки на Гофгассе, 9, якобы для того, чтобы выяснить у господина промышленника некоторые подробности. Его не оказалось дома. Десятилетняя дочь Матушки Габриелла сказала следователю, что он уехал на свой карьер.
– Будьте так любезны, фрейлейн Матушка, скажите, где это? – спросил следователь Хабли.
– Возле Санкт-Пельтена.
Он поблагодарил, отправился по свежему следу и вышел на имя баронессы Форг-Юнг. Карьер, как оказалось, принадлежал не Матушке, а баронессе, сдавшей его в аренду.
Хабли без труда нашел подрывника Вейнерта и стал его расспрашивать:
– Когда господин промышленник арендовал эту каменоломню?
– Примерно в апреле.
– И пользовался ею?
– Собственно говоря, нет. Однако ежемесячно платил сто пятьдесят шиллингов.
– Вам он тоже платил?
– Естественно. И регулярно. Понимаете, господин, сначала всем показалось, что он действительно хочет возобновить работы. Пошел в управление в Санкт-Пельтен, оформил бумаги, чтобы получать взрывчатку, но потом ничего не предпринимал, только забавлялся.
– Чем забавлялся?
– Послал меня на завод в Веллерсдоф и дал деньги на двадцать килограммов взрывчатки и сотню капсюлей-детонаторов.
– Хорошо, но вы сказали, что он забавлялся. Чем он забавлялся?
– Вероятно, хотел обучиться подрывному делу. Я показал ему как поджигается заряд. Вообще, у него это получалось.
– А вам не показалось это подозрительным, господин Вейнерт?
– Что? Господин промышленник говорил, что ему надо на заводе снести старую трубу, и я должен был его этому научить.
– На каком заводе?
– Кажется, литейном. Вы что, не знаете, что у него есть литейный завод?
– Значит, заводскую трубу, – повторил словно про себя Хабли, и появилось чувство, что он победил.
– Я купил еще трубки, применяемые при проводке воды или газа, мы их разрезали и наполнили тринитрофенолом. Ну, а потом господин шеф поджег их вон под той скалой.
Йожефу Хабли больше ничего не было нужно. Он сел в поезд и поехал прямо в Будапешт, где сел за стол и стал писать. На следующий день утром он передал в Будапештское полицейское управление рапорт о выплате ему объявленной за поимку преступника награды в размере пятидесяти тысяч пенге.
«Предъявляю вам запрос о выплате награды, – писал Хабли, – и сообщаю, что виновником катастрофы является Сильвестр Матушка, проживающий в Вене на Гофгассе, 9, владелец недвижимости и завода, родившийся 29 января 1892 года в Чангсвеши в Венгрии, женат, отец десятилетней дочери. В качестве доказательства своего утверждения сообщаю о следующих обстоятельствах: Матушка утверждал в адресованном дирекции железной дороги аргументированном требовании о выплате компенсации, что ехал в австрийском пассажирском вагоне экспресса ФД-10, сошедшем с рельсов около станции Биаторбадь. Его утверждение было напечатано и в прессе. Это ложь. Матушка лгал! Если бы он находился в том вагоне, то в лучшем случае был бы тяжело ранен, а скорее всего был бы мертв, поскольку этот вагон был полностью раздавлен. Из этого следует, что Матушки вообще не было в поезде. Он положил на рельсы взрывчатку, поджег ее, а потом выдал себя за потерпевшего пассажира, чтобы отвлечь внимание следователей и обеспечить себе алиби».
Следователь Хабли написал о беседе с подрывником в карьере, о том, как Матушка учился обращаться со взрывчаткой, затем подписался под рапортом и стал ждать, когда ему выплатят награду и общественность отблагодарит его. Это одна версия.
Согласно сообщению доктора Швайнитцера, на убийцу вышли другим путем. Рассмотрим и эту версию. Следует принять во внимание тот факт, что Йожеф Хабли был полицейским в отставке и действовал как частный детектив, тогда как полицейские из Берлина – советник Геннат, доктор Берндорф и Лиссигкайт, – с самого начала принимавшие участие в расследовании, считались в то время лучшими криминалистами в Европе, а венский советник полиции доктор Швайнитцер имел репутацию самого способного австрийского полицейского служащего. Много ли шансов было у частного детектива Хабли обставить таких знаменитостей?
Доктор Швайнитцер заявил, что Матушка показался ему подозрительным с самого начала своей говорливостью, тем, что всячески старался обратить на себя внимание, стремлением попасть на страницы газет. Он просил репортеров, чтобы они его сфотографировали. А тем временем один из самых солидных пассажиров потерпевшего крушение поезда граф Палфи-Даун сообщил доктору Швайнитцеру, как Матушка сразу после катастрофы рассказал, что выбрался из абсолютно разбитого вагона, и при этом у него были чистые руки и незапыленная одежда. И вообще, как он мог сам и так быстро выбраться из-под обломков и взобраться наверх по крутой насыпи на железнодорожное полотно и при этом даже не запачкаться?
Венская полиция пошла по следу и нашла таксиста, который вез Матушку и его подрывника Вейнерта сначала на склад в Веллерсдорфе за тринитрофенолом, а затем в Блюмау за капсюлями-детонаторами. А 22 сентября на жандармском посту в Ребенштайне появилась баронесса Форг-Юнг, венгерка по происхождению, и заявила, что ей кажется подозрительным поведение некоего Сильвестра Матушки, которому она сдала в аренду карьер. Он хотел дробить камни, но не делал этого. Но в то же время покупал взрывчатку.
Для опытного следователя Хабли этого было достаточно. Как утверждали позднее некоторые журналисты, его заинтересовало то обстоятельство, что Матушка был владельцем карьера. Хабли размышлял примерно так: раз есть карьер, то в карьере ведутся взрывные работы. А раз там ведутся взрывные работы, то оттуда можно было достать взрывчатку не привлекая к себе особого внимания. Чтобы найти преступника, надо было обнаружить источник, где он мог раздобыть динамит. Поэтому Хабли решил проверить учет взрывчатки в карьере и возможности его хищения кем-либо в данном месте. Конечно, вероятность успеха была мала. Но всё же её стоило проверить. Хабли отправился в дом Матушки на Гофгассе, 9, якобы для того, чтобы выяснить у господина промышленника некоторые подробности. Его не оказалось дома. Десятилетняя дочь Матушки Габриелла сказала следователю, что он уехал на свой карьер.
– Будьте так любезны, фрейлейн Матушка, скажите, где это? – спросил следователь Хабли.
– Возле Санкт-Пельтена.
Он поблагодарил, отправился по свежему следу и вышел на имя баронессы Форг-Юнг. Карьер, как оказалось, принадлежал не Матушке, а баронессе, сдавшей его в аренду.
Хабли без труда нашел подрывника Вейнерта и стал его расспрашивать:
– Когда господин промышленник арендовал эту каменоломню?
– Примерно в апреле.
– И пользовался ею?
– Собственно говоря, нет. Однако ежемесячно платил сто пятьдесят шиллингов.
– Вам он тоже платил?
– Естественно. И регулярно. Понимаете, господин, сначала всем показалось, что он действительно хочет возобновить работы. Пошел в управление в Санкт-Пельтен, оформил бумаги, чтобы получать взрывчатку, но потом ничего не предпринимал, только забавлялся.
– Чем забавлялся?
– Послал меня на завод в Веллерсдоф и дал деньги на двадцать килограммов взрывчатки и сотню капсюлей-детонаторов.
– Хорошо, но вы сказали, что он забавлялся. Чем он забавлялся?
– Вероятно, хотел обучиться подрывному делу. Я показал ему как поджигается заряд. Вообще, у него это получалось.
– А вам не показалось это подозрительным, господин Вейнерт?
– Что? Господин промышленник говорил, что ему надо на заводе снести старую трубу, и я должен был его этому научить.
– На каком заводе?
– Кажется, литейном. Вы что, не знаете, что у него есть литейный завод?
– Значит, заводскую трубу, – повторил словно про себя Хабли, и появилось чувство, что он победил.
– Я купил еще трубки, применяемые при проводке воды или газа, мы их разрезали и наполнили тринитрофенолом. Ну, а потом господин шеф поджег их вон под той скалой.
Йожефу Хабли больше ничего не было нужно. Он сел в поезд и поехал прямо в Будапешт, где сел за стол и стал писать. На следующий день утром он передал в Будапештское полицейское управление рапорт о выплате ему объявленной за поимку преступника награды в размере пятидесяти тысяч пенге.
«Предъявляю вам запрос о выплате награды, – писал Хабли, – и сообщаю, что виновником катастрофы является Сильвестр Матушка, проживающий в Вене на Гофгассе, 9, владелец недвижимости и завода, родившийся 29 января 1892 года в Чангсвеши в Венгрии, женат, отец десятилетней дочери. В качестве доказательства своего утверждения сообщаю о следующих обстоятельствах: Матушка утверждал в адресованном дирекции железной дороги аргументированном требовании о выплате компенсации, что ехал в австрийском пассажирском вагоне экспресса ФД-10, сошедшем с рельсов около станции Биаторбадь. Его утверждение было напечатано и в прессе. Это ложь. Матушка лгал! Если бы он находился в том вагоне, то в лучшем случае был бы тяжело ранен, а скорее всего был бы мертв, поскольку этот вагон был полностью раздавлен. Из этого следует, что Матушки вообще не было в поезде. Он положил на рельсы взрывчатку, поджег ее, а потом выдал себя за потерпевшего пассажира, чтобы отвлечь внимание следователей и обеспечить себе алиби».
Следователь Хабли написал о беседе с подрывником в карьере, о том, как Матушка учился обращаться со взрывчаткой, затем подписался под рапортом и стал ждать, когда ему выплатят награду и общественность отблагодарит его. Это одна версия.
Согласно сообщению доктора Швайнитцера, на убийцу вышли другим путем. Рассмотрим и эту версию. Следует принять во внимание тот факт, что Йожеф Хабли был полицейским в отставке и действовал как частный детектив, тогда как полицейские из Берлина – советник Геннат, доктор Берндорф и Лиссигкайт, – с самого начала принимавшие участие в расследовании, считались в то время лучшими криминалистами в Европе, а венский советник полиции доктор Швайнитцер имел репутацию самого способного австрийского полицейского служащего. Много ли шансов было у частного детектива Хабли обставить таких знаменитостей?
Доктор Швайнитцер заявил, что Матушка показался ему подозрительным с самого начала своей говорливостью, тем, что всячески старался обратить на себя внимание, стремлением попасть на страницы газет. Он просил репортеров, чтобы они его сфотографировали. А тем временем один из самых солидных пассажиров потерпевшего крушение поезда граф Палфи-Даун сообщил доктору Швайнитцеру, как Матушка сразу после катастрофы рассказал, что выбрался из абсолютно разбитого вагона, и при этом у него были чистые руки и незапыленная одежда. И вообще, как он мог сам и так быстро выбраться из-под обломков и взобраться наверх по крутой насыпи на железнодорожное полотно и при этом даже не запачкаться?
Венская полиция пошла по следу и нашла таксиста, который вез Матушку и его подрывника Вейнерта сначала на склад в Веллерсдорфе за тринитрофенолом, а затем в Блюмау за капсюлями-детонаторами. А 22 сентября на жандармском посту в Ребенштайне появилась баронесса Форг-Юнг, венгерка по происхождению, и заявила, что ей кажется подозрительным поведение некоего Сильвестра Матушки, которому она сдала в аренду карьер. Он хотел дробить камни, но не делал этого. Но в то же время покупал взрывчатку.
