НКВД+ГЕСТАПО

[DailyNews]

​

Некоторым людям не хотелось бы в это верить, но НКВД и гестапо одно время активно сотрудничали.

Документы, недавно обнаруженные в архивах КГБ СССР, свидетельствуют о том, как НКВД передавало гестапо беженцев из Германии, надеявшихся найти в Советском Союзе спасение от Гитлера.

До лета 1941 года НКВД переправило в Германию сотни человек. Большинство составляли члены разгромленной Гитлером Компартии Германии. Коммунистов и евреев, искавших в СССР спасения от нацизма, Сталин отправлял в Рейх.

Протокол, датированный 5 января 1938 года, подписан наркомом Ежовым и прокурором Вышинским. В нем перечислены имена 45 граждан Германии, Австрии и других стран, приговоренных к высылке из СССР. После того, как Сталин и Гитлер стали союзниками в 1939 году, выдача беженцев нацистам была поставлена на поток.

На Дернбургштрассе в Берлине есть латунная табличка, на которой выгравированы несколько дат. Она установлена на том месте, где до войны стоял дом бизнесмена Макса Цукера.

После прихода Гитлера к власти он решил эмигрировать из Германии и переехал к сыну, жившему в СССР.

Решение оказалось роковым. В 1937 году Макс Цукер был арестован НКВД по обвинению в шпионаже, а в 1939 году, после подписания пакта Молотова – Риббентропа, депортирован в нацистскую Германию.

На границе его встречали сотрудники гестапо. Как еврея и уроженца Польши, Макса Цукера отправили в варшавское гетто. 23 октября 1941 года на улице гетто его забили до смерти эсэсовцы.

Член политбюро КПГ и депутат рейхстага Хайнц Нойман и его жена Маргарета в 1935 году были выдворены из нацистской Германии и приехали в СССР. В 1937 году Нойман был арестован НКВД и казнен.

Его жена, как «общественно опасный элемент», в 1938 году была приговорена к пяти годам лагерей и отправлена в Караганду. В 1940 году ее депортировали в Германию. Об этом Маргарета Бубер-Нойман рассказала в мемуарах «Между двумя диктаторами»:

«В ночь с 31 декабря 1939 на 1 января 1940 поезд тронулся. Он увозил семьдесят сломленных людей. Через разоренную Польшу мы ехали дальше, к Брест-Литовску. На мосту через Буг нас ждали сотрудники аппарата другого европейского тоталитарного режима – немецкого гестапо. Три человека отказались перейти этот мост: венгерский еврей по фамилии Блох, рабочий-коммунист, осужденный нацистами, и немецкий учитель, чье имя я забыла. Их потащили к мосту силой. Нас поместили в поезд и отвезли в Люблин. В Люблине нас передали гестапо. Именно тогда мы смогли убедиться, что нас не просто выдали гестапо, но что НКВД также передало СС касающиеся нас материалы. Так, например, в моем досье было обозначено, что я жена Ноймана, а Нойман был одним из немцев, которых сильнее всего ненавидели нацисты».

Маргарета Бубер-Нойман была заключена в концлагерь Равенсбрюк, где ей чудом удалось выжить.

Эрнст Фабиш (1910–1943) был членом молодежной организации немецкой компартии. После прихода к власти национал-социалистов стал одним из лидеров антифашистского сопротивления.

Ордер на его арест был выписан гестапо, но ему удалось в 1934 году бежать в Чехословакию, а затем в СССР, где он работал на строительстве электростанций в Сталинске (Новокузнецке) и Подмосковье.

В апреле 1937 года Эрнст Фабиш был арестован НКВД, шесть месяцев провел в советских тюрьмах, а в январе 1938 года был депортирован в Германский рейх.

На границе он был арестован гестапо. В тюрьме Эрнст Фабиш заболел туберкулезом, а после пяти лет заключения в 1943 году был убит в концлагере Освенцим.

Шахтер Фриц Балтес в 1931 году заключил договор в советском торгпредстве в Берлине и отправился в Кизел на шахту им. Калинина, где дослужился до десятника. 15 октября 1937-го он был арестован.

Следователь НКВД Близняк сразу же стал его избивать. Чекистам нужно было изобрести заговор, и на роль еще одного немецкого шпиона-вредителя был избран шахтер Франц Винтер, подписавший такой же договор в советском торгпредстве.

Впоследствии он рассказывал:

«Во время моих допросов я был подвергнут жесточайшим истязаниям. При этом у меня было выбито восемь зубов. Из-за ударов в левое ухо у меня разорвалась барабанная перепонка, так что я сегодня на это ухо больше не слышу».

7 января 1938-го постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «Об организации показательного процесса в Кизеле» Свердловскому УНКВД было разрешено провести открытый показательный процесс «над диверсантами, орудовавшими в Кизеловском угольном бассейне».

Балтеса и Винтера приговорили к расстрелу, но потом заменили высшую меру наказания на 25 лет исправительно-трудовых лагерей.

2 мая 1940 года их привезли в Брест-Литовск, где немецкие пограничники перевели их через границу на территорию Германии. Винтер и Балтес оказались в руках гестапо и были помещены в Люблинскую тюрьму. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно.

Журналист Вилли Харцхейм стал членом компартии в 1923 году. В 1929 году, переехав из Гельзенкирхена в Берлин, устроился на работу в Союз пролетарских писателей.

В 1930 году в составе немецкой делегации участвовал в Международной конференции пролетарских и революционных писателей в Харькове.

После прихода к власти нацистов эмигрировал в СССР, и его как «культурного работника» направили в Сибирь. В Прокопьевске он работал в газете «Красный шахтер».

20 ноября 1937 года Вилли Харцхейм был арестован и 17 декабря расстрелян за «контрреволюционную деятельность».

Коммунист Арнольд Кляйн эмигрировал в СССР в 1934 году, под партийным псевдонимом Ханс Блох работал в изданиях, которые издавала немецкая компартия, затем получил место на автозаводе в Нижнем Новгороде.

8 марта 1938 года он был арестован НКВД и обвинен в троцкизме.

5 февраля 1940 года советские власти передали его гестапо. Он был обвинен в государственной измене и отправлен в люблинскую тюрьму, а затем переведен в тюрьму в Дюссельдорфе, где и умер от побоев 25 января 1942 года.

Немецкий историк Вильгельм Менсинг создал сайт «НКВД и Гестапо», посвященный судьбам немцев, которые бежали от Гитлера и были арестованы в СССР, отправлены в ГУЛАГ, казнены или выданы нацистам.

Он столкнулся с тем, что в хранилище архивов Штази совсем немного документов на эту тему. Сталинские репрессии были табуированной темой для коммунистов ГДР. Когда в конце 50-х в ГДР реабилитировали реэмигрантов, пострадавших в СССР, было строжайше запрещено говорить как о репрессиях, так и о реабилитации.

В российских архивах материалов на эту тему чуть больше, но многие документы (в частности бумаги Коминтерна) до сих пор остаются засекреченными.