МОЛЧАЛИВАЯ КАТАСТРОФА

[DailyNews]

В Советском Союзе очень не любили сообщать о катастрофах. Но они все равно случались и, несмотря на принятые КГБ меры, долго обсуждались по всей огромной стране, обрастая домыслами и жутковатыми подробностями.

День 16 мая 1972 в курортном Светлогорске, что под Калининградом, начался обычно, разве что было более туманно, чем в другие дни.

Воспитанники ведомственного детского сада санатория «Светлогорск» уже вернулись с прогулки и готовились к обеду.

Здание детского садика представляло собой уютный двухэтажный особняк, рассчитанный всего на 25 детей. Из-за этого садик считался элитным, и устроить в него ребенка было непросто.

Служебное положение родителей малышей вполне оправдывало этот статус: начальник милиции, начальник ГАИ, первый секретарь горкома комсомола, сотрудник Светлогорского суда, главврач и другие представители местной власти.

В 12:30 детишки уже сидели за столиками в ожидании обеда.

В тот же день, в 12:15 с авиабазы Храброво, что в Калининграде, вылетел Ан-24Т 263-го авиатранспортного полка Балтийского флота под командованием одного из опытнейших летчиков Вилора Гутника.

Целью полета являлась настройка радиотехнической аппаратуры на малых высотах. Руководство Калининградской области намеревалось обеспечить проверку функционирования береговой системы слежения, поскольку тогда отмечалось учащение ЧП с незаконным проникновением на просторы Союза легкомоторных самолетов из Швеции, которые летели очень низко и были незаметны для советских радаров.

Общее руководство полетом выполнял оперативный дежурный КП авиации подполковник Ваулев, он же дал разрешение на выполнение задания. Набрав высоту, самолет вышел на точку в районе Зеленоградска, «привязался» к ней и пошел к мысу Таран. А затем сделал над морем разворот, чтобы выйти на заданный курс.

Примерно в 12:30 Ан-24Т попал в густой туман над Светлогорском. Он летел очень низко и на обрывистом берегу в курортной зоне зацепил крылом колесо обозрения, а затем верхушку одной из сосен. Крыло получило серьезные повреждения и частично разрушилось. После удара огромный самолет весом в 21 тонну протянул еще около 200 метров и рухнул на здание детского сада.

Журналист Валерий Громак, расследуя катастрофу в частном порядке и ссылаясь на предоставленные ему бывшим командующим ВВС Балтийского флота генерал-лейтенантом авиации Василием Проскуриным документы и фотографии, отмечал, что черные ящики в момент столкновения с препятствием зафиксировали: высотомер показывал высоту 150 метров над уровнем моря. Фактически же от подножия обрывистого берега до верхушки сосны было не более 85 метров.

По словам Громака, перед полетом в Ан-24 установили высотомер с Ил-14, но никто не проверил, как тот себя поведет на самолете другой модели. Лишь после катастрофы были проведены испытания, которые показали, что высотомер давал погрешность до 60–70 метров.

Лейтенант милиции Леонид Балдыков вспоминал:

«Было обеденное время, когда всё это произошло. В тот самый момент я находился дома, обедал. Мой дом стоял всего в ста метрах от детского садика. То, что мы увидели, оказавшись на месте, потрясло нас, взрослых крепких мужиков. Стена бушующего огня и нестерпимый чад от горящего топлива, которое растекалось по асфальту из разбитого бака».

Одними из первых падающий самолёт увидели немногочисленные отдыхающие, оказавшиеся в тот день в парке, и школьники, у которых на городском стадионе заканчивался урок физкультуры. В следующее мгновение здание детского сада потряс чудовищной силы удар. Потерявший при падении обе плоскости и шасси, фюзеляж на высокой скорости протаранил второй этаж, похоронив под своими обломками всех.

Авиационное топливо, вспыхнувшее от удара с новой силой, за считанные секунды поглотило в своем пламени все живое. Рядом с пылающими руинами детсада на дороге валялась кабина самолета. В ней, вцепившись в штурвал, сидел мертвый летчик. Второй пилот лежал на дороге. Ветер то сбивал с него пламя, то раздувал с новой силой.

Первыми жертвами катастрофы стали две десятиклассницы, Таня Ежова и Наташа Цыганкова, которые гуляли рядом с детским садом. Падающий самолет обдал их парами авиационного топлива. Девочки мгновенно были объяты пламенем, получили сильные ожоги, но им удалось выжить.

Из находившихся в учреждении выжили только двое. Авиакатастрофа унесла жизни 24 детей, шести членов экипажа Ан, двух пассажиров и трех сотрудников детсада.

В 16 часов 16 мая 1972 года радиостанция «Свободная Европа» из Мюнхена передала сообщение:

«Военно-транспортный самолет Ан-26 морской авиации Балтфлота три часа назад упал на детский сад в Светлогорске (Калининградская область). Среди погибших — дети в возрасте до 6 лет, воспитатели и экипаж самолёта, всего более 30 человек».

Оперативность немецкой радиостанции объясняется легко — на острове Борнхольм работали натовские станции радионаблюдения, которые перехватили переговоры советских военных.

К месту катастрофы мгновенно приехали пожарные, военнослужащие Балтфлота, милиция и КГБ. За считаные минуты было выставлено тройное оцепление. Вооруженные солдаты, крепко сцепившись за руки, едва сдерживали несчастных матерей, рвавшихся туда, где в страшном огне погибли их дети. Кое-как их удалось оттеснить на безопасное расстояние.

Вдоль дороги, на почерневшем от копоти газоне, военные разложили белые простыни, на которые спасатели стали укладывать извлеченные из-под руин останки детей. Многие, не выдерживая, закрывали глаза и отворачивались, кто-то падал в обморок.

Больше всего досталось офицерам, мичманам и матросам, стоявшим в оцеплении недалеко от разрушенного детского сада. У них были в клочья разорваны тельняшки, а лица были в синяках и ссадинах от ударов пытавшихся прорваться сквозь строй обезумевших от горя женщин.

На сутки в городе ввели режим ЧС, были отключены телефоны и даже электричество, а местным жителям запретили покидать свои дома. Милиция и военные перекрыли все выезды из города.

Работы по расчистке завалов и поиску тел погибших продолжались до глубокой ночи. Все, что осталось от катастрофы, вывозили на свалку на окраине города. Еще долгое время в ее окрестностях будут находить обгоревшие детские книжки и игрушки, детали самолета и предметы военной амуниции.

Как только последняя машина с обломками покинула пределы города, место, где еще накануне стоял детский садик, разровняли, обложив выжженную землю дерном. Чтобы скрыть от посторонних глаз следы трагедии, было принято решение разбить на месте катастрофы большую клумбу.

Свидетель тех событий Андрей Дмитриев вспоминал:

«К утру садика будто и не было никогда, на его месте расцвела клумба! Многие родители тогда глазам своим не поверили. Выжженная земля срезана, уложен дерн, дорожки посыпаны битым красным кирпичом. Обломанные и обгоревшие деревья спилены. И только резко пахло керосином. Запах держался еще недели две».

Сотрудники КГБ старались уменьшить утечку информации.

Работники сада Тамара Янковская, Антонина Романенко и случайно зашедшая проведать в тот день ее подруга Юлия Ворона с тяжелейшими ожогами были доставлены в военный госпиталь. Кроме родственников их в больнице ежедневно навещали сотрудники КГБ, обещавшие женщинам любую помощь в обмен на молчание.

К сожалению, Романенко умерла от ожогов, не приходя в сознание, Янковская долго мучилась и умерла через полгода, а вот Юлия Ворона выжила. Выжила и нянечка детского сада, которая в момент катастрофы находилась около окна - ее ударной волной выбросило из здания.

Погибших детей и воспитателей похоронили в братской могиле на кладбище, недалеко от железнодорожной станции Светлогорск-1. Чтобы свести к нулю огласку, в день похорон отменили электрички и ограничили движение по дорогам, соединяющим Калининград со Светлогорском. Но даже несмотря на это, в тот день на кладбище собралось около 7 тысяч человек.

На похоронах сотрудники КГБ запретили фотографировать и засвечивали пленки у тех, кто это делал. Но несколько снимков близким погибших сделать все же удалось.

Уголовное дело по факту авиакатастрофы в Светлогорске не возбуждалось. Ограничились лишь приказом министра обороны, в соответствии с которым с должностей было снято около 40 военных чинов.

Виноватыми, как водится, сделали военных пилотов, объявив, что в их крови якобы был найден алкоголь. По этой причине родственники погибших детей и персонала детского сада запретили хоронить летчиков на светлогорском кладбище рядом с «их жертвами».

Даже намного позднее, в 1994 году, в храме-часовне, возведенном в честь иконы Богоматери Всех скорбящих Радость, в общем списке погибших в авиакатастрофе не нашлось места фамилиям восьми членов экипажа.